Разборочное средство
«Моя внучка и то лучше пишет!» - кричала женщина, зашедшая в наш кабинет, дверь которого для читателей всегда открыта. Это принцип нашей газеты - выслушивать людей, находить ответы на их вопросы. Ведь иногда они приходят к нам, потому что не смогли получить помощь в других инстанциях или просто не знали, куда обратиться. Особенно старики, которым, как никому, трудно бывает разобраться в вереницах подчиняющихся друг другу волокитных организаций. Жаль, что только иногда. Чаще приходят и звонят другие. Те, кто считает, что мы, сидящие в кабинете, - средство, с помощью которого можно с кем-то разобраться. Что нашими голосами со страниц газеты можно сказать какому-нибудь соседу по дому: «Ты козел!» И сделать это так, что он будет обгажен не только на весь подъезд, но и на весь город.
Скажи они это лично, наверняка услышат что-то в ответ, да чего доброго, покрепче собственного. Быть обруганными в ответ на свою злобу крепким матом перед затаившимися за своими дверьми соседями для них унизительно. Проще прийти к нам и попытаться облить кого-то грязью, тем более что этот кто-то (может быть, ни в чем и не виноватый) не сможет ответить ни нецензурно, ни цензурно. А потом, когда мы не делаем то, чего они хотели, приходят снова, чтобы оскорбить уже нас. За то, что не увидели в тексте материала по их обращению грубых выражений, откровенной грязи. По всей видимости, так было и в этот раз. Посетительница, по обращению которой моя коллега писала материал о недостатках общественного транспорта, была недовольна отсутствием громких обвинений и тем, что дали возможность объяснить причину ситуации другой стороне. «Вы вообще должны были сами проехать на автобусе и понять, что кондуктор и шофер не объявляют остановок!» - самая вежливая сказанная громким криком фраза, которую мы от нее услышали. Далее последовали требования «пропесочить владельцев автобусных парков», и то, что текст статьи «славословие», и то, что «вы должны глаголом жечь сердца людей!» Хотелось, очень хотелось тогда спросить: зачем же вы к нам тогда пришли? И что такое в вашем понимании «глагол»? Злоба, которую от вас мы, по вашему мнению, должны передать другим и заразиться сами?
Но мы с коллегой Татьяной тогда промолчали. Это тоже принцип редакции - не грубить посетителям, потому что мы - представители газеты. А еще ничего не сказали мы потому, что уже ездили в общественном транспорте, и езъдим каждый день: с работы и на работу. И знаем, что, если кондукторы бывают злы, и хамят, то ничуть не чаще, чем представители других профессий. И это не повод чесать всех их под одну гребенку вместе с хозяевами автопарка. Сытые чиновники в теплых кабинетах, с которыми постоянно приходится сталкиваться по работе, хамят намного больше. Многие, очень многие кондукторы всегда вежливо подскажут, где твоя остановка, если их об этом спокойно попросить. А у водителей и в салоне автобусов нет устройств громкой связи, поэтому и не могут они объявлять остановки, и в этом они не виноваты. Хотелось, очень хотелось громко крикнуть, что мы не мешалка для грязи и не объект, на который ее можно выливать, требуя от нас того же.
Однако и эта читательница, и другие подобно мыслящие люди не хотят это понимать. И не поймут. Слишком жива еще в подкорке мозгов советская традиция думать, что газета не общественный орган, а средство решения своих проблем. А ведь когда-то так и было. И газеты пестрели злобно-победными письмами «бдительных» читателей о разоблачении ими врагов народа, живущих рядом. Проще говоря, не так посмотревших соседей, или тех, чью жилплощадь можно было оттяпать, или тех, чья национальность «бдительных» не устраивала. Так было. И, слава Богу, прошло. И наш журналистский голос, пусть и не решающий, но выносящий на обсуждение, обращающий внимание на общественные проблемы, это голос критики, но не разборок.
А потому я вежливо объяснила читателю, который требовал, чтобы мы нашли мастерскую, где починят сгоревший тен в его водонагревателе, что это не наша специфика. А еще одному, рьяно дозванивавшемуся к нам несколько дней с требованием позвонить за него в ЖЭК, сказала, что это может сделать только он. И не стала удивляться его заявлению: «Вы же газета, я хочу, чтобы вы позвонили! Вы обязаны реагировать на обращения читателей!» Именно потому, что мы газета, я никуда не пошла с еще одним человеком, слова которого были еще более оригинальны: «Этот продавец в оптике по-хамски с людьми разговаривает! Я хочу, чтобы мы сейчас пошли и разобрались, пусть он при вас извинится!» На все хамство продавцов нас не хватит. И мы не разборочное средство.